КАК Я ПОПАЛА В АМЕРИКУ
В Америку я летела через Франкфурт. Одна-одинёшенька, без единого слова по-английски. Вернее, вру, конечно, знакомы были мне некоторые слова и даже словосочетания, типа, peace, beer, bubble gum, ну и, естественно, все смачные экзотические словечки, считанные мною со стен подъездов и привлекательных импортных фантиков. Еще учительница английского, Донара Георгиевна, вбила в мою непутёвую голову несколько фраз типа - Москоу из зэ кэпитал оф Раша и май нэйм из Саша.

Во Франкфурте надо было провести пару часиков, потом в Нью-Йорке тусануться и лишь оттуда - в Чикаго, где поджидают любящие родственнички. По наставлению этих самых родных и близких, я уже в Германии начала отрабатывать на немцах американскую улыбку (в Шереметьеве это было как-то неуместно). Хожу, значит, скалюсь, так что аж челюсти сводит. Ну ничего, думаю, главное - растяжка, потом как по маслу пойдёт, в конце концов, я гимнастикой отзанималась 12 лет, когда-то на шпагат так же училась садиться.

Тут нас, то бишь меня и всех моих товарищей по рейсу, в громкоговоритель призвали подойти в регистратуру. А там мило просят заполнить документик какой-то, весь в английских иероглифах - кончилась, блин, Родина. Заполняю, и нэйм свой вписала, и адрес, правда, московский, другого пока не знала. И тут пошёл какой-то опросник, ну думаю, дура Донарка, не доучила. А там такая система: вопрос, а напротив окошечки - Yes и No. Начала я невпопад отмечать, то туда, то сюда. И дошла до вопроса - что-то про mediсal assistance. Ага, думаю, ассистент медицинский, ну да, конечно, я ж в медучилище четыре месяца отучилась. Это они хотят знать, смогу ли я оказать медицинскую помощь если что. Конечно смогу, и давай галку туда ставить.

До Нью-Йорка я долетела без приключений, не подозревая, что меня ждёт впереди. Выхожу из самолёта, думаю, чем занять себя, как бы мне статую свободы увидеть, как вдруг подлетает ко мне огромный негр. А выражение лица у него - напуганное-перепуганное, как будто он меня потерял и только что нашёл, ну и лыбится при этом. Я тоже ему в ответ и иду себе дальше, а негр за мной. Ты чего?- говорю. А он меня за ручки хватает, усаживает куда-то и лопочет что-то на местном наречии. Я вообще обалдела. Встаю, а он меня опять усаживает. Тут стул, на который он меня сажал, начинает двигаться. Я в шоке, смотрю - а это инвалидная коляска. Вскочила и как заблажу: "Да ты, дурак, меня с кем-то перепутал. Да я сама кого хочешь смогу покатать, я ж почти медсестра". Тут мой негр меня называет по имени с фамилией, и мисс ещё прибавил. Я от неожиданности назад в коляску упала, а он моею бумажечкой, мною же лично во Франкфурте заполненной, в лицо тычет. И пальчиком на строчку о медицинском ассистенте показывает. "А, ну да, - говорю. - Это я написала, что я медсестра почти" - говорю по-русски, конечно, а сама думаю: Донарка, гадюка, не рассказала, как на тему "моя профессия" базарить. Короче, долго мы с ним препирались, я даже раз сбежать порывалась, но он меня быстренько на место вернул, амбал здоровенный. Запарилась я. Уселась поудобней, зарёванная вся, а он мне, милый, салфеточки подаёт и спрашивает, куда моей душеньке угодно. Я ж всё мечтала на статую свободы посмотреть. А как этому дебилу сказать, чтоб он мою мечту осуществил, не знаю. Ну как я тебе статую сидя-то изображу??? Задрала я руку вверх, как у той, что в Нью-Йорке, негр обрадовался, что хоть что-то я наконец захотела, и помчался со мной наверх, на второй этаж. Подумал, что мне туда хочется. Я реву. Ну что ж за дурень-то мне достался, и чёрт бы побрал эту анкету. А у него в глазах столько преданности, что я к нему тоже прониклась. Ладно, говорю, раз уж мне от тебя не отделаться, давай знакомиться. Май нэйм из Саша. А ты ху? Рамон - весело ответил негр и затряс мою руку. Рамон, значит, знаю такое имя, в каком-то мексиканском сериале был Рамон, хороший дядька, ты тоже хороший. Так мы с ним и познакомились.

И тут мне в глаза бросилась знакомая надпись- Bar!!! О, говорю, пойдём, Рамон , знакомство наше обмоем. И пальцем тычу в сторону бара. Рамон приступил к исполнению моего желания и за считанные секунды доставил меня по месту назначения. Бармен, улыбаясь конечно, спрашивает: чё надо? Я поворачиваюсь к своему рикше и спрашиваю- " Бир будешь? Я угощаю". Он как затряс головой- Ноу, ноу, типа ты чё, я на работе (ворк, Донарка рассказывала). Ладно, я спорить не стала. И заказываю себе Хейнекен и пачку Давидофф. А бармен меня опять что-то спрашивает. Я не догоняю - может не понял, повторяю заказ. А он мне про какие-то айди. Хорошо, что Рамон уже ко мне привык и на пальцах мне объяснил, что паспорт надо показать. Проштудировав мой паспорт, бармен дал мне пачку сигарет, а пива не дал. Что за фигня? Пиво давай, бир, ты чё не понял? А тот ни в какую, и что-то трындит при этом, плечами пожимает и на мою дату рождения показывает. Я поняла, что не доросла до пива.
Опять реву. Рамон хлопочет надо мной, а я всё реву и успокоиться не могу. Жалко себя стало: ни статуи тебе, ни пива, ещё этот привязался со своей коляской. Рамон мой уже сам чуть не плачет. Тут он мне на пальцах объяснил, что две минуты его не будет, а я никуда не должна идти. Ладно, фиг с тобой, в туалет наверно надо, спасибо, что меня с собой не потащил. Вернулся, как и обещал, через две минуты и гордо протянул мне красный стакан Coka-Cola с трубочкой. "Милый негр, да я не хочу пить, я пива хотела"- а он лыбится и предлагает попробовать. "Я не люблю коку-колу, я, конечно, понимаю что вы ею гордитесь, это у вас типа национального напитка, но не хочу я." А он опять настаивает. Ну что ты будешь делать, я уж знаю - ты своего добьёшься. Короче, беру стакан и пью. И вдруг мне, вместо мерзкой кока-колы, через трубочку в рот льётся ПИВО!  Ну, Рамон, ну братан, вот так угодил, да ты просто чудо. Целую негра в обе щеки, реву (теперь от радости), он веселится. Нам хорошо, у нас идиллия, я курю, пиво пью, Рамону про Москву рассказываю, он мне про Нью-Йорк. Я ему про то, что у нас тоже негры есть, но эфиопские, в институте Патриса Лумумбы учатся, по Тверской шастают. Он мне про то, что в Америке негров вовсе не неграми кличут, а африканскими американцами.... Хороших два часа проболтали, как раз подошло время возвращаться в самолёт.

Уже подъезжая к трапу, я начала подозревать, что мне вовсе не хочется никуда улетать, и вообще я привязалась к этому негру, ну кто меня ещё будет вот так  катать на коляске? Прощались мы долго. Я, не обращая внимания ни на офигевших пассажиров, ни на обомлевших стюардесс, которые два часа назад были свидетелями нашего далеко не дружелюбного знакомства, выла на весь аэропорт. Он, кстати, тоже прослезился. Наконец, вдоволь наобнимавшись с Рамоном, я встала на свои отдохнувшие ножки и поплелась в самолёт. Почему-то здесь никого не волновало, что мне ходить нельзя, видимо, это распространялось исключительно на территорию аэропорта. Через два часа я была в Чикаго.

                                                                                                                     Александра Н., Чикаго, июль 2006